Maksim (rousseau) wrote,
Maksim
rousseau

хаджжи

Перед кабинетом директора Института востоковедения на стене висят портреты всех директоров начиная с Христиана Даниловича Френа, возглавившего в 1818 году Азиатский музей - предшественник Института. Среди них мое внимание привлекал Бободжан Гафурович Гафуров, возглавлявший ИВ АН СССР в 1956 - 1977 годах. Табличка под портретом сообщала, что до 1956 он был первым секретарем ЦК Таджикистана. Я гадал, в результате каких событий партийного функционера занесло в кресло директора академического института.
Подробнее о Гафурове я узнал из "Книги воспоминаний" И. М. Дьяконова (кстати, обратите внимание на сайт). Вот что пишет Дьяконов:
Уроженец таджикского кишлака, он дорос к 1937 г. до секретаря райкома, но когда вся партийная верхушка Таджикистана была перехватана, он вознесся до положения первого секретаря ЦК компартии республики. Единственный из всех первых секретарей, он понял, что это положение может быть не вечным, и благоразумно опубликовал собственную книгу «История Таджикистана». Кто ее готовил, я не знаю. Мой брат М.М. написал на нее довольно отрицательную рецензию, не принимая во внимание того, что ему еще придется и в будущем, как археологу, работать в Таджикистане. Но и Гафуров не обиделся, а выпустил новое издание книги с поправками, после чего был избран действительным членом в республиканскую академию. Когда с приходом нового руководства все сталинские первые секретари полетели и исчезли из поля зрения, Гафуров остался на поверхности в качестве республиканского академика и сохранил членство в ЦК в Москве. Когда первоначальных директоров Института востоковедения АН СССР пришлось снять – первого, В.И., за безделье и преувеличенное внимание к своим материальным выгодам, а второго, А.А.Губера – по его желанию (и нежеланию возиться с этим весьма громоздким учреждением), новым директором был назначен Б.Г.Гафуров, который на этой почве был избран во Всесоюзную Академию. Он оказался энергичным и способным организатором. Единственным его недостатком была любовь к почету; из-за нее он позже разлюбил меня, так как я, приезжая в Москву, не всегда заходил поклониться ему.
Впоследствии, когда ему стало ясно, что жить ему оставалось недолго, он пошел в ЦК и обратил внимание на то, что Саудовская Аравия приобретает сейчас все большее политическое значение, а мы не имеем никаких сведений о том, что там происходит. Он предложил, что, будучи мусульманином, может поехать туда как паломник и посетит Медину и Мекку. Это ему разрешили и дали переводчика-мусульманина же. По прибытии в Мекку он был уже в таком слабом состоянии, что его обнесли вокруг святыни на носилках. Вернувшись в Москву, он созвал ближайших людей в свой кабинет в Институте и сказал приблизительно так: – Что я был первым секретарем ЦК компартии Таджикистана – это чепуха. Что я был членом ЦК КПСС – чепуха. Что я был академиком – это тоже чепуха. А вот что я хаджи – это в моем кишлаке оценят. – И уехал на родину умирать.

Бонус (не в связи с темой поста) Лекция Олега Мудрака "История языков" в в рамках проекта "Публичные лекции "Полит.ру".
Tags: historia, memorias, referencia
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments